Малыш

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Малыш » Открытая книга. » Красивые и трогательные истории


Красивые и трогательные истории

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Здравствуйте! Я Лиза и на этом форуме новичок))) Вот, решила повыставлять сюда истории которые меня тронули до слез! Одну историю напишу прямо здесь, а остальные будут в комментариях. Приятного чтения!

"Не плачь"

Мне было десять лет. Однажды осенним вечером я вернулся из школы домой и почувствовал, что заболел. Температура росла день ото дня, становилось все хуже, и, наконец, всего меня охватил жар. Я лежал, закрыв глаза, и просил только пить. Мама моя бегала на рынок за виноградом, гранатами, а потом все стояла на кухне, выдавливая для меня прохладный сок… Я ждал его, «оживал» на минуту, выпивал сок одним огромным, жадным глотком, но вскоре уже вновь закрывал глаза и вытягивался на постели.

Это была инфекционная болезнь крови, к счастью, не самая опасная. Мне стали делать уколы, и как только состояние позволило — отвезли в детскую больницу на Русаковку.

Я помню вечернюю дорогу в «Скорой помощи», помню, как простился с мамой и вслед за какой-то женщиной долго поднимался по больничной лестнице с этажа на этаж. Помню желтые лампы инфекционного отделения: оно было переполнено.
— Проходи сюда, — сказала сестра. — Другого места все равно нет.
Меня ввели в палату, где я увидел одну свободную койку.
Я прошел прямо к ней, лег под одеяло, посмотрел на белый потолок, на кафельные стены палаты, мысленно, про себя позвал «мама, мама» — и беззвучно заплакал…

***

Палата оказалась «девчачья»: моими соседками были две пятиклассницы и очень тихая русоголовая девятилетняя Оля.
Старшие девочки отнеслись ко мне как-то враждебно, и вскоре я понял, что быть один на один со «взрослыми» (как мне тогда казалось) пятиклашками — непростое дело.
В школе у них была, наверное, какая-то война девчонок с мальчишками, и мне от них доставалось. Они все время следили за мной, подражая взрослым, делали замечания, дразнились. Больше всего их раздражало, что я в ответ молчал. Они ждали какого-нибудь скандала, — а его все не было.

***

Ночью я плохо, долго засыпал. В это время я все тосковал о доме — и смотрел, смотрел на желтую полоску света, протянувшуюся из коридора.
Наконец, глаза начали слипаться, тоска стала забираться куда-то глубоко-глубоко, желтый свет потихоньку задрожал, расплылся…
Вдруг я почувствовал, что по голове течет какая-то холодная жижа — и проснулся. Попробовал рукой — и тут же услышал испуганно-радостный шепот на соседних койках. Я отнял руку. В волосах и на подушке была зубная паста, почти целый тюбик.
Девчонки затихли и следили, что будет дальше. Я встал, подошел к умывальнику. Молча вымыл голову, потом застирал, как умел, подушку, лег в кровать и стал ждать продолжения… Но в палате была тишина.

Случилось так, что на следующий день пятиклассниц куда-то перевели. Однако не прошло и часа, как открылась дверь. Вошла санитарка, со странной интонацией сказала: «Ну, готовьтесь».
И не успели мы с моей соседкой как следует обдумать ее слова, как увидели и услышали НЕЧТО.

***

Двух-с-половиной-летняя Зоя сразу вернула себе свое «постоянное» имя — Детдомовская. Ее приволокли к нам и повалили на свободную кровать.
— Она — Детдомовская, так что смотрите…, — как-то неопределенно сказала нам сестра.
— А она хоть разговаривать-то умеет? — спросила Оля.
— Я же сказала — она ДЕТДОМОВСКАЯ!
Мы с ужасом смотрели, как извивается, борясь с санитарками, детдомовская — бритое наголо, истерично воющее существо, как изо всех сил пытается сползти на пол…
— Ты что! На кровать спать?!
Детдомовскую мгновенно выпускают, она мочится на линолеумном полу и воет сорванным, как будто даже прокуренным голосом — но все равно очень громко и жутко. Полы ее казенного халата темнеют, намокая. Она сидит прямо в луже мочи и колотит ногами и руками.
— Чего же делать-то с ней? — спрашиваю я санитарку.
— Да ничего. Скоро или надоест ей или устанет.
Детдомовскую поднимают и кладут на кровать, пол вытирают. Та затихает на пять минут. Но как только взрослые уходят, Зоя снова сползает вниз, опять мочится и опять воет. Борьба возобновляется раз за разом и тянется до отбоя. Когда к ней подходят — сестры, санитарки — унылый вой сменяется истошным, диким визгом.
— Ее там, наверное, били, — говорит Оля.
— Где? В детдоме?
Детдомовская, сидя в луже, начинает раскачиваться и ныть, как бы причитая. Она будет сидеть так каждый вечер, до и после отбоя. Спать она почему-то привыкла днем.

***

Глухая ночь. Медперсонал давно устал возиться с Зоей, и она теперь «поет» по-волчьи «спокойно», без помех, сидя на линолеуме в своей луже.
Я не могу заснуть, точнее, я просто не в состоянии спать в то время, когда не спит она. Я равнодушно смотрю на желтый свет, проникающий в палату, и уже ни о чем не думаю: ни о доме, ни о больнице. Я только хочу, чтобы она перестала плакать, чтобы ЭТО когда-нибудь кончилось!
Ольга из своего угла что-то говорит мне. Я не могу понять — что. Я устал. Я не могу заснуть. Ольга в темноте встает и зачем-то подходит к луже. Я верчусь на кровати и отчаянно пытаюсь закрыть глаза и заснуть. Но глаза не смыкаются, и я смотрю на желтые фигуры посреди палаты.
Оля сидит на корточках и тихонько-тихонько шепчет. Потом слышится какая-то мелодия — поет что ли?
Оля пытается говорить с детдомовской — та отвечает тоскливым, печальным воем. Звуки сплетаются: то унылые рыдания Зои, то тихий Олин голос, спокойный, переходящий в шепот, снова поскуливание, и опять — очень ласковый голос Оли.
Один только тихий Олин голос…
Я никогда до того времени не знал, что у девчонки может быть такой хороший голос!…
Я чувствую, что я сам тоже очень хочу слушать, КАК она говорит все это: «Маленькая моя… Малышка моя… Самая лучшая девочка… Хорошая моя, Зоенька, радость моя… Хорошая наша девочка, самая любимая — хочешь ко мне? Хочешь на ручки? На ручки пойдешь? Пойдешь к нам с Андреем?»
Зоя неподвижно смотрит Оле прямо в лицо, как зачарованная. Оля осторожно протягивает руки и осторожно берет девочку на руки. И поднимается. И поворачивается ко мне.
В комнате становится удивительно тихо.
Потом Оля говорит:
— Можно мы сядем к тебе? Без тебя нельзя.
И садится ко мне на кровать. И ребенок лежит в ее руках… «Ей нужны мы двое, оба, — у нее ведь нет ни мамы, ни папы». Оля опускает взгляд и смотрит в девочкины глаза.
— Кто ты у нас? — спрашивает она Зою.
— Зоя, — старательно выговаривает Зоя.
— У тебя есть мама? — спрашивает Оля.
— Нет, — отвечает Зоя, глядя на Олю.
— А папа? — Это кто? — Ты не знаешь?
— Нет, отвечает Зоя и вопросительно смотрит на Олю.
Та прижимает Зою к себе, крепко-крепко, и девочка обнимает Олину шею. А Оля поворачивается ко мне и долго, долго и пристально смотрит на меня. А я? А я — видит Бог, я не помню!… Желтый свет дергается и дрожит в ресницах. Желтый коридорный свет…

***

Мы сидим за столом в нашей палате, все трое. Я во главе стола — и справа, рядышком — Оля с девочкой, рядком. Мы обедаем. Зоя крепко держит ложку и ест. Сама, — внимательно и серьезно глядя, как едим мы.
— На компот, — Оля помогает Зое держать кружку, чтобы не лилось мимо.
— Зоя, что нужно сказать? — говорю я внушительным тоном. — Сьпасиба, — пыхтя, отвечает Зоя. И мы все улыбаемся друг другу.
— Интересно, а как это будет, когда мы станем взрослыми? — спрашивает Оля. Я пожимаю плечами.

***

Как Зою выписали, я не помню. Меня перевели в палату для мальчиков — и Зоя исчезла вдруг, незаметно. А потом, однажды, наша дверь отворилась, заглянула Оля и поманила меня к себе. Я вышел в коридор. Был ровный, серый день.
— Меня выписывают, до свидания, — сказала Оля.
— До свидания, — легко ответил я, поглядев в ее глаза…
Часто я думаю: что стало с нашей Зоей? Жива ли она? Как вернулась она в свою прежнюю, «обычную» жизнь? И не могла ли эта внезапная любовь обмануть, еще более изранить ее?
В жизни случается много-много плохого, но мы об этом почти ничего не помним. Может быть, и у Зои все плохое сотрется из памяти, может, она давно уже не помнит своего детства?
А меня иногда навещает та осень…
Из больницы, с дежурства, возвращается моя жена.
— Помнишь того парнишку, у которого саркома? Его сегодня выписали… умирать. Домой. Мать просила выписать — все же дома лучше. Ему девятнадцать.
Моя жена садится поближе.
— А он в Бога не верит… Мы подарили иконку. А дома все-таки лучше?
— Лучше. Будем ужинать?
— Что? Да, будем. А он заплакал! Его мужики всей палатой пошли провожать, говорят «ну ты не болей, поправляйся». А он на них посмотрел так — и вдруг взял и заплакал…
— Но ты… Оля. Все же не плачь, ладно?

Остальные истории ждите в комментариях! Счастливого времени суток)

Теги: Романтика, печаль, горе, радость,слезы, любовь

0

2

Подумав, зачем томить со следующей историей, сразу выкладываю и вторую.

"Котенок"

Маленький котёнок ёжась от холодного ветра в пушистый комок, мягко перепрыгивал через замёрзшие лужицы, пробираясь к тёплому подвалу, где несколько последних дней был его дом.
Шерсть сбилась в тоненькие иголочки полузамерзших колтунов-сосулек, лапки замёрзли от бесконечных ледяных пупырышков воды на асфальте и обметались кружевом нетающих заиндевелых снежинок. Большие янтарные глаза настороженно поглядывали по сторонам – не попадётся ли кто знакомый? Тогда к нему можно будет пристать, ласково умоляюще мяукнуть и жалобно заглянуть в глаза, вызывая сострадание. Но здесь никого не было. Одиноко шелестя мириадами снежинок, шумела пурга, неся позёмку своей маленькой снежной армией навстречу котёнку, упрямо прыгающему по льду.
Сегодня котёнок остался без еды. В том месте, где даже в морозный день обоняние привычно ласкал запах рыбы, было много людей. Люди шаркали стоптанными сапогами, мелькали перед ним закрашенной дешевым кремом облезлой кожей ботинок и шумели. Обычно людей здесь было не так много, и солнце ещё выкатило свой тусклый зимний глаз на середину блеклого, занавешенного облаками неба. Поэтому долго уворачиваясь от мелькающих ног, котёнок решил возвращаться домой. Дома было намного теплее. Маленькие и большие коробки, сваленные в кучу в одном из подвалов стали ему своеобразной квартиркой. Растащив кучу в пару вечеров, котёнок обосновался в своём картонном доме.
Котёнок не знал, сколько он уже живёт в этом месте. Его мать – большая пушистая кошка ласково жмурилась такими же янтарными глазами всем четверым котятам, маленьким слепым комочкам, покрытым мягкой шерсткой. Потом его хозяйка долго плакала, размазывая по щекам солёные слёзы, а кто-то кричал ей, что так будет лучше. Тогда ещё землю покрывал шуршащий ковёр из ярких оранжевых и жёлтых листьев. Солнце щипало глаза, отражаясь яркими лучами от маленьких янтарных огоньков. А ночью неожиданно пришел холод. Родной запах растворился в незнакомом воздухе чужого района, и пришло непонимание. Так он жил, слоняясь по улицам днём и забираясь в открытые подъезды по ночам. Постепенно сухой воздух и яркие резные листья сменили дождь и слякоть, а теперь из-за холодных острых иголочек снега стало совсем трудно.
Районные коты сбивались в кучки и прятались среди мусорных баков, бегали от голодных собак и устраивали разборки за территорию. К одной из таких кучек котёнок хотел было пристать, но тощая облезлая кошка, ходившая за вожаком, гневно сверкала жёлтыми глазами и пятном лишая на спине, и топорщила коготки. Вожак равнодушно взглянул на котёнка, словно говоря: « Извини, я бы рад…» и вернулся к лишаистой спутнице. Котёнок долго провожал взглядом котов и, наконец, вернулся в подвал. Больше он не делал попыток прижиться в кошачьем сообществе. Два или три раза ему повезло, его взяли на руки, отогрели и накормили, а потом опять выпустили в холодный, звенящий морозом день.
Неожиданно резкий порыв ветра бросил в мордочку пригоршню снега и котёнок не устоял на лапках, переворачиваясь на снегу и больно тычась в осколки расколовшегося льда. Сонное безразличие нашло на котёнка, утягивая его в последний сон, грозя заморозить, превратить в ледяную игрушку непогоды.
Теплые человеческие руки, натыкаясь на промерзшую острыми льдинками шерстку, подняли холодный комочек, который неожиданный ветер швырнул под ноги. Приложив, освобожденную от перчатки руку к щупленькому тельцу, человек убедился в живучести семейства кошачьих и переложил его за пазуху к теплому свитеру.
Котёнок потянулся, всем тельцем ощущая тепло рельефной батареи. Снег с шерстки оттаял, образовав маленькие лужицы на полу, а батарея даже высушила мокрый золотистый мех.
Человек потрепал его по шерстке, с усмешкой заявляя:
- А у тебя действительно девять жизней, котёнок. Котёнок мяукнул, мягко спрыгивая на колени человеку.
Теплые ладони обхватили тельце котёнка и погладили мордочку.
- Как тебя зовут? - ласково улыбнулись светлые глаза из-под густой чёлки.
Котёнок смешно мигнул и мурлыкнул.
- Ага. Значит, мне выпала честь придумать тебе имя? - человек приподнял котёнка и заглянул в блестящие янтарные глаза.
- Как же мне тебя назвать? - человек задумался и взъерошил светлые волосы. – Ты согласен быть Лунатиком? Бродишь по ночам, золотой весь такой, а?
Котёнок радостно мяукнул, соглашаясь с решением нового хозяина.
- Пойдём, я тебя накормлю, Лунатик. Есть хочешь?
Лунатик неохотно спрыгнул на пол и выжидающе уставился на человека.
Человек рассмеялся, наблюдая за котёнком.
- Ну спасибо, Лунатик! Рассмешил, - пробормотал человек, роясь в холодильнике. - Я редко смеюсь, можешь поверить. Ты уж извини, я молоко не пью, тебе кефир подойдёт? Человек налил в блюдечко густую молочную жидкость и покрошил в него хлеб.
Сытый и согретый котёнок настороженно посмотрел на человека. Обычно после еды его сразу же выгоняли, но в этот раз хозяин лишь погладил Лунатика по золотой шерстке.
- Если ты ничей, можешь жить у меня.
Так котёнок остался жить у человека. Каждое утро человек вставал, наливал миску молока Лунатику, завтракал и уходил. Когда за окном сгущался сиреневый сумрак раннего зимнего вечера, входная дверь щелкала замком и впускала хозяина. Котенок, радостно мяукая, прыгал в ласковые руки человека, и для него не было большего счастья, чем услышать: «А я уже соскучился, Лунатик!»
Морозные иглы зимы таяли, топились серебристые сосульки, за окном всё чаще щебетали птички, но не зимние красногрудые снегири и весёлые синички, а юркие воробышки; снег совсем сошел, обнажив чёрные проталины земли, сопревшей под снежным покровом за долгую зиму. Несколько раз человек брал его с собой на дышащую весной улицу. Котёнок с удовольствием вдыхал новые, незнакомые запахи, насыщенные весенними ароматами распускающихся из упругих почек клейких листочков. В один из таких весенних дней, человек вернулся в плохом настроении. Лунатик засуетился вокруг, запрыгнул на колени и замурчал. Человека это успокаивало, вот и теперь он улыбнулся, привычно взъерошивая волосы.
- Спасибо, Лунатик. Что бы я без тебя делал? Пойдём на улицу. Там сегодня чудесно. И пусть она катится к черту! Она - это его девушка, - догадался котёнок. Он пору раз видел её – высокую, темноволосую, с укоряющим взглядом. Она фыркала на Лунатика и говорила, что у неё аллергия на кошачью шерсть, но человек пожимал плечами и гладил мягкую шерстку Лунатика.
Ласковое солнышко приветливо золотилось на небе, переливаясь в шерстке Лунатика. Котёнок бежал впереди, постоянно оглядываясь, идёт ли за ним человек. Человек шёл, забросив за спину рюкзак, засунув руки в карманы любимых джинсов.
Перекрёсток мигнул трехглазым подслеповатым светофором, призывая подождать. Ещё одно маленькое золотистое солнышко. Впереди, через дорогу был парк с мягкой шелковистой травой и бойкими серыми и зелёными кузнечиками.
Мягкие лапки перешагнули через белую полосу перехода, и зоркие янтарные глаза осмотрели замершую движением дорогу: можно идти.
Человек, перекинув рюкзак на другое плечо, шагнул на дорогу, когда с перекрёстка, неожиданно взвизгнув шинами, вылетел серебристый автомобиль. Человек не обратил внимания, погрузившись в собственные мысли, сделал ещё один шаг навстречу серебристой машине. Котёнок удивлённо взглянул на задумавшегося хозяина и, истошно мяукнув, бросился на человека. Человек, очнувшись от мыслей, отпрянул, а серебристый автомобиль чуть слышно подкинул над бампером золотистое тельце Лунатика, которое, перевернувшись в воздухе, упало в подставленные теплые ладони человека.
Колени хозяина подогнулись, и он сел прямо на тротуар, прижимая к груди своего котёнка.
Лунатик зажмурил, затуманившиеся от боли янтарные глаза. Тельце сковал неожиданный холод, как в тот зимний вечер, когда его нашёл человек. « А я уже соскучился, Лунатик!» в последний раз прошептал в сознании котёнка голос человека, и приветливо улыбнулись цвета травы в парке, глаза.

0

3

Lizeysh, ВОТ ТУТ ты можешь создать свой дневничёк и писать свои интересные истории! http://upwards.userforum.ru/uploads/0006/47/80/751-1.gif  http://upwards.userforum.ru/uploads/0006/47/80/750-5.gif

0

4

Nadlen, спасибо! Вот только вы мне не ту ссылку дали, наверное.   8-)

Отредактировано Lizeysh (2012-09-10 15:50:35)

0

5

Lizeysh написал(а):

Nadlen, спасибо! Вот только вы мне не ту ссылку дали, наверное.

Уже исправила!Lizeysh, истории действительно очень милые и трогательные!Мне очень приятно почитать твои сообщения,правда!

0

6

Nadlen написал(а):

Уже исправила!

Хорошо! Сейчас посмотрю)

Nadlen написал(а):

Lizeysh, истории действительно очень милые и трогательные!Мне очень приятно почитать твои сообщения,правда!

Спасибо!) Буду выкладывать еще истории)))

0

7

А вот и очередная история!

"Грустная история вечной любви"

Это был один из тех ранних летних вечеров, которые всем по душе. Когда огромный диск солнца, склоняясь к горизонту, но, еще не собираясь коснуться его, заливает город ярким, теплым и слегка красноватым светом. Возможно, только из-за них, иногда, люди не просто терпят пыльный и обычно не слишком приветливый город. Такими вечерами все просто без памяти от него. И неважно кто ты и сколько тебе лет, неважно какое у тебя настроение и как ты себя чувствуешь. Выгляни в окно своей маленькой или большой квартирки, посмотри на колышущиеся при каждом дуновении ветра в мягком свете ярко зеленые листы. Вслушайся в беззаботный детский смех на улице и вспомни, когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь возможностью вдыхать такой безумно вкусный воздух, испытывая неземное удовольствие оттого, что живешь и оттого, что ты идешь. Идешь без цели, а может быть просто для того, чтобы продлить это мгновение длинною в вечность…
И если мы посмотрим на одну из улиц города этим вечером, то встретим там молодого человека лет двадцати восьми. Он идет вперед, не замечая никого, идет легко и уверенно. Его взгляд направлен куда-то вверх, а его лицо временами принимает мечтательное выражение, иногда его губ касается легкая улыбка. Тем временем вокруг него еще кипит жизнь, понемногу стихая, словно чувствуя приближения ночи. Все эти люди куда-то бегут, иногда даже не отрывая взгляда от тротуара, не замечая никого вокруг. Они очень боятся опоздать, не сделать что-то очень важное, но все равно опаздывают. Иногда даже опаздывают жить, как это ни печально…
Ведь они ищут свое счастье там, где его нет, создают себе кумиров и разочаровываются в них, достигают всего, чего хотят, а потом выбрасывают, потому что им кажется, что это не то, они не умеют ценить счастье, не умеют ценить настоящее, потому что настоящее – это и есть счастье. Каждый момент, который заставляет наши сердца биться чуть быстрее или замирать, когда нам хочется петь или просто улыбнуться, и если слезы стоят в глазах от прилива бесконечной нежности к любимому существу, когда так сильно хочется обнять, и чтобы время остановилось. Когда губы сливаются в поцелуе, и ты уже не можешь думать ни о чем, и вас наполняет чувство благодарности за то, что вы вместе, за то, что вы близки, как никогда.
Это все настоящее. Это есть, и никогда не повторится, но люди не ценят это, они ищут что-то другое, не понимая, что будущее обманчиво, что оно никогда не наступит, что есть только настоящее, и потом можно будет опять найти тысячи причин, и так бездарно все сломать. Люди так торопятся жить, и так много думают о будущем, что забывают про настоящее, как будто они никогда не умрут. Тем не менее, умирают они так, как будто никогда и не жили.
Он просто шел, не замечая никого вокруг, не замечая, как случайные прохожие порой оглядывались и провожали его долгим взглядом, может быть, думая о чем-то своем, может быть, завидуя или восхищаясь непонятной силой. Он был счастлив и дышал этим счастьем. Если бы от счастья люди излучали свет, то вокруг него был бы яркий и теплый ореол. Сейчас он бы мог согреть любого, мог все простить и все забыть, мог поверить кому угодно и во что угодно. Но он просто смотрел на облака, и его воображение услужливо складывало их в разные картинки, он ощущал теплое дуновение ветра, растрепавшего его волосы, и слышал только пение птиц, не замечая городского шума.

Он шел и размышлял о причинах своего счастья. Разумеется, этот человек любил ту единственную и неповторимую. Он вспоминал и перебирал в памяти все, что сохранилось в его сердце. Случайное знакомство, первая встреча. Он вспоминал все, что было сказано тогда. Симпатия, вспыхнувшая, как сухой костер в летнюю ночь. Долгие беседы ни о чем, первое прикосновение…
Прогулки по осеннему парку и тот незабываемый, казалось бесконечный листопад. Он помнил, как убирал случайно упавший листик из ее волос, помнил тот аромат, который не возможно ни с чем сравнить, помнил, как замирало сердце. Помнил, как у нее замерзли руки, а он согревал их своим дыханием. Помнил тот первый поцелуй на лавочке у клумбы желтых цветов с непонятным названием, она еще так искренне удивилась, что можно этого не знать. Она рассмеялась тогда, а он поцеловал ее в носик.
- Мы будем вместе?
- Да, ведь я тебя люблю…
С тех пор прошло много времени, и они были вместе. Влюбленность прошла, но нежность и любовь остались. Сердце уже не замирало от звуков ее голоса, оно просто любило, и если ее не было рядом, то ему очень-очень сильно не хватало тепла нежных рук. Ее не было с ним уже некоторое время, и тень, временами набегавшая на его лицо, выдавала волнение, но она так же быстро уходила, и он улыбался вновь, он был счастлив, потому что сейчас любимая была там, где должна была родить ему сына. Его сына. Их единственного и неповторимого малыша.
Они давно мечтали о нем, много беседовали об этом, гуляя по парку или просто за ужином. Представляли, как он впервые заплачет, как впервые засмеется, как впервые скажет то единственно верное слово «Мама». Разбудит их темной ночью, просто потому, что ему захочется почувствовать, что он не один и что его любят, а может и не только по этой причине. Сделает свой первый шаг, такой маленький шаг для всего человечества и такой большой для него…
Наконец он подошел к своему дому, прошел мимо вечно болтающих бабушек у подъезда, даже не заметив их. Поднялся в лифте на нужный этаж, зашел в квартиру, в очередной раз подумал, о том, как тут пусто без нее. Поужинал. Разделся. Лег спать. Вдруг его взгляд упал на фотографию любимой. Губы расплылись в мягкой улыбке, и глаза прикрылись. Он был счастлив. Поэтому его не смутил тот факт, что ее фотография была в черной рамке. Не смутило и то, что ее уже год не было с ним. Ошибка врача при родах, и не стало ни ее… ни их ребенка… но он ждал, и будет ждать… человек, обреченный на вечное счастье…

0


Вы здесь » Малыш » Открытая книга. » Красивые и трогательные истории


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC